....
ТРИ МУШКЕТЁРА.
Страница: 1
Сообщений 1 страница 8 из 8
Поделиться211-05-2026 08:51:10
Миледи. Путь от Софьи З., до социопата-убийцы. 1.
В заголовке, речь про Софью Зотову из "Гардемаринов"
Если по кому-то, Анна де Бейль, сначала добровольно пошла в монастырь, затем добровольно приняла постриг, а потом решила сбежать, прихватив священника.
Таким, по мне, путь один, по адресу, которому Раневская послала пионэров.
Ага, многоходовочка это видать, по ним, что бы спереть священные сосуды.
Так вот, хоть Дюма тут на её биографию забил, намного больше смысла, что с будущей Миледи было примерно то же самое.
Зотову сами монастырские склоняли к постригу, что бы она наследство отдала. С Миледи, такое же возможно. Но есть и варианты, что родные её туда оправили, конечно, то же ради денег от родителей. Вспоминаем Квентина Дорварда, где ГГ-ня то же собиралась в монастырь, но сюзерен мог у неё всё отобрать, и она тогда могла упевать только на сбор от друзей родителей, без денег дворянку бы никто не взял. За Миледи то же, или кто-то заплатил, или хотели от неё её имущество и деньги получить.
Для понимания этого пути Миледи, нужно понимать, как Дюма относился к действиям героев, через пару лет, когда писал 20 лет спустя. Ведь тогда будет более понятны, все оттенки серого в Трёх мушкетёрах. А их не мало, если не считать Дюма за создателя обычного мыла.
Итак, Двадцать лет спустя, сокращённо ДЛС. ТМ - соответственно.
Это был человек лет двадцати двух или трех, которого аскетическая жизнь делала на вид гораздо старше.
Явные проблемы с логикой, у рассказчика.
Так если на вид гораздо старше, как определил, что 22-23. Что, по документам, так почему не точно.
В самом деле! - воскликнул хозяин. - Горе нашему дому! Это бывший
бетюнский палач!
- Бывший бетюнский палач! - прошептал молодой монах, останавливаясь, и на лице его отразилось отвращение к тому, кого он собирался исповедовать.
Явно, так как ДВС тоже роман -фельетон. Дюма похоже ещё не знает, что Мордаунт сам палачом станет. Тут отвращение, мол палача слушать. А гораздо разумнее было бы, что не палач его задел, а Бетюнский. Тут Дюма глупо изображает, что мол ничего Мордаунт не знает. И именно глупо. Убийство Бекингема, такой фурор вызвало, что его обсуждали все. А уж слухи, как именно, точно были, и что женщина там поработала. Так же невозможно, что бы Винтер не рассказал Карлу, что женщину казнили, за убийство его фаворита. А дворец, с его толпой слуг, точно не то место, где всё будет в тайне. Так что взрослый Мордаунт, когда занялся историей матери, точно слышал слухи. Про женщину, которая манипулировала Фельтоном. И что её потом казнили, пусть не в Бетюне, но где-то во Франции. Вот тут, гораздо более понятны все реакции Мордаунта будут.
- Пока я лишал жизни во имя закона и правосудия, мое дело не мешало мне спать спокойно, потому что я был под покровом правосудия и закона.
Но с той ужасной ночи, когда я послужил орудием личной мести и с гневом поднял меч на божие создание, с того самого дня... -
Никто уже полтора века, или не обращает внимание, а с чего эта рефлексия у палача возникла.
Или относятся к роману как к мылу, без желания копнуть, хоть немного глубже в психологию.
В ТМ нет ни намёка, что тот палач, может как-то начать каяться, даже пусть и убийство, но по нему же, исчадия ада.
Так же, ноль реакции, что у Винтера, Д Артаньяна и Арамиса, ни намёка на рефлексию. Портоса не учитываем, с его "дерусь. потому что дерусь", он вообще не в состоянии как-то анализировать, свои прошлые поступки.
А у Атоса, рефлексия дошла вообще до идиотизма. И именно так, если она, всего лишь из-за убийства-исчадия ада.
Надо же, какое совпадение, рефлексия возникла только у тех двух, которые общались с Миледи, за 5-6 лет до появления Д Артаньяна в Менге.
Далее всё будет подробно.
Но я думаю, что бог не простил меня, и каждую ночь встает передо мною тень этой женщины.
- Женщины! Так вы убили женщину? - воскликнул монах.
А тут, с чего такая истерия. По всему описанию Мордаунта, нет ни намёка, что он такой джентмен, что так среагирует, на убийство, какой-то абстрактной женщины. Везде змеёныш, который от змеи, исчадия ада. Что, эмпатия тут у него прорезалась, и Дюма это имел ввиду. Даже если так, то чушь это собачья, противоречит всему, что сам же Дюма и написал о нём.
Вот это то самое, о чём уже начал. На порядок больше смысла, что часть информации у него уж есть. Тогда, если это даже эмпатия, то не на пустом месте, а в отношении матери, которую то же, какой-то палач убил.
Можно и вообще без эмпатии, что разумнее, для тех признаков психопатии, что есть у Мордаунта.
Тут просто есть совпадение, с тем, что ему уже известно.
- Однажды вечером ко мне явился человек и передал приказ. Я последовал за ним. Четверо других господ, ждали меня. Я надел маску, и они увели меня с собой. Мы поехали. Я решил отказаться, если дело, которого от меня потребуют, окажется несправедливым. Проехали мы пять-шесть миль в угрюмом молчании, почти не обменявшись ни одним словом. Наконец они по казали мне в окно небольшого домика на женщину, которая сидела у стола, облокотившись, и сказали мне: "Вот та, которую нужно казнить".
- Ужасно! - сказал монах. - И вы повиновались?
- Отец мой, она была чудовищем, а не женщиной. Говорят, она отравила своего второго мужа, пыталась убить своего деверя, бывшего среди этих людей. Она незадолго перед тем отравила одну молодую женщину, свою соперницу, а когда она жила в Англии, по ее проискам, говорят, был заколот любимец короля.
- Бекингэм! - воскликнул монах.
- Да, Бекингэм.
- Так она была англичанка, эта женщина?
- Нет, она была француженка, но вышла замуж в Англии.
Монах побледнел, отер свой лоб и встал, чтобы запереть дверь на зад-
вижку. Палач подумал, что он покидает его, и со стоном упал на кровать.
Что, неужели даже не знал, что её связывали с убийством Бекингема. С чего тогда явно среагировал. Что, только на совпадение, что француженка, и замуж в Англии. Так при таком ещё рано дверь закрывать. Ага, за не знакомую бабу, решил вписаться, прямо идеально, с характером его совпадает. А вот Бекингем, это уже шансов, на просто совпадение, совсем мало.
Один был иностранец, - кажется, англичанин. Четверо других были французы и в мушкетерской форме.
- Их звали?.. - спросил монах.
- Я не знаю. Только все они называли англичанина милордом.
Если кто тупит, то палач исповедуется перед смертью. И ещё ни намёка, что бы он мог понять, что у исповедника, есть личное к этой истории.
И что, проблемы с памятью, тут он рядом, и не слышал что ли.
— Что случилось? — крикнул д′Артаньян. — Неужели она уехала из Армантьера?
Гримо утвердительно кивнул головой. Д′Артаньян заскрежетал зубами.
— Молчи, д′Артаньян! — приказал Атос. — Я все взял на себя, так предоставь мне расспросить Гримо.
Дальше.
Господин д′Артаньян, вам первому обвинять.
Если в первом, ещё можно валить на погоду, и что дождь, тут палач в комнате, и всё прекрасно слышал.
И сказки для детского сада, что ему не было интересно, кто её судит. Для понимания справедливо или нет, хоть какие-то имена, имели прямое значение.
Этого уже достаточно, что бы отключив мышление пубертата, сменив его на взрослое, иметь факт, палач именно соврал на исповеди.
Он мог сказать, что не помнит, вот тут тогда не придерёшься.
Дальше Мордаунт про описание внешнего вида, как будь-то красота и цвет волос, сразу давали подтверждение про мать.
Вот это, можно натянуть на анекдот, про строки. Эти вопросы разумному человеку, вообще ничего не добавляли, ага, красивых же, там по пальцем пересчитать можно.
У Дюма так.
Монах, казалось, испытывал странное волнение. Он дрожал всем телом.
Видно было, что он хочет задать один вопрос и не решается.
Наконец, сделав страшное усилие над собой, он сказал:
Теперь ещё и Мордаунт рефлексёр, это когда знание, что же случилось с матерью, его уже много лет волнует.
Ага, он то боялся узнать, что это именно она.
Уж точно, то как он описан, не стал бы он тут "не решаться", когда уже даже имена палачей спросил. Если это не она, ему то какая разница.
Вот диалог, который умный сценарист здесь и сделает.
- Один был иностранец, - кажется, англичанин. Четверо других были
французы и в мушкетерской форме.
- Их звали?.. - спросил монах.
- Я не знаю. Только все они называли англичанина милордом.- А эта женщина была красива?.....
- Как звали эту женщину?
- Не знаю. Как я вам сказал, она была два раза замужем, и, кажется,
один раз в Англии, а второй - во Франции.
Дальше разумно, если не знаешь имя, надо искать дополнительную информацию. Если бы хоть про возраст сначала спросил, а не ничего не дающее, про красоту, ещё как-то.
Тут уже, даже с самым детсадовским мышлением, не отмажут палача, что он врёт на исповеди.
И ведь если она всего лишь исчадие ада, с чего скрывать имя. Наоборот, для оправдания, что имелись все основания, надо его назвать. Что бы в случаи чего, монах проверил, и понял, что уж за дело то точно её, фиг с ним с законом.
- Увы! - ответил палач. - Я говорил вам, отец мои, что в этой женщине под ангельской наружностью скрывался адский дух, и когда я увидел ее, когда я вспомнил все зло, которое она мне сделала...
Опять, ад, зло, но имя не назову. Или тут будут ещё на память его валить, что он и её имя забыл.
Мой брат был ее первым любовником. Она была виновна в смерти моего брата. Не глядите на меня так, отец мой. Неужели я так тяжко согрешил и вы не простите меня?
Тут две важных вещи.
Первое, что первый любовник. То есть, даже он признаёт, что не успела развратом до брата позаниматься. Ведь без брака, только любовник может. Хотя найдутся болтуны, что мол ещё до монастыря, замужем уже побывала.
Второе, "отец мой", что окончательно доказывает, что ни намёка на подозрение, и врёт он именно на исповеди, и перед смертью. И даже нет отмазки, мол чужая тайна, про тайну исповеди, он прекрасно знает.
Тогда, - закончил монах, - вы должны знать ее
девичье имя.
- О, боже мой, боже мой, - стонал палач, - мне кажется, что я умираю!
Дайте скорее отпущение, отец мой, отпущение!
- Скажи ее имя, - крикнул монах, - и я отпущу тебе твои грехи!
- Ее звали... господи, сжалься надо мной, - шептал палач, падая на
подушку, бледный, в смертельном трепете.
- Ее имя, - повторял монах, наклоняясь над ним, словно желая силой
вырвать у него это имя, если бы тот отказался назвать его, - ее имя, или
ты не получишь отпущения!
Умирающий, казалось, собрал все свои силы. Глаза монаха сверкали.
- Анна де Бейль, - прошептал раненый.
Для начала, косяк Дюма явный. В Англии-она Шарлота Баксон.
Свое первое имя, она точно не афишировала, это мягко говоря. В монастыре она была именно под ним. И замуж вышла под ним.
Так что две проблемы, если под это имя, кто копать начнёт, под замужнюю Леди Винтер. Винтер его узнал на суде, но откуда это вылезло бы, даже в виде слухов.
Мордаунт точно не мог знать это имя. Не надо сказок, что она кормилице открылась, не понимая последствий, не говоря уж о других.
А вот Шарлотту, Атос назвал на суде, так что в сериале, разумнее, что оба имени палач назвал.
Тут есть ещё одно у Дюма, но уже по принципу, кина бы не было.
Ведь узнай Мордаунт имена, следующие сцены не возможны.
Мордаунт поймал его на вранье, так что разумно предположить, что он посчитал, что и про имена других он соврал. Так что прежде чем войти в истерику - она моя мать, лучше всё таки, что бы он попытался узнать. Но теперь, уже точно палач бы понял, что что-то не так. Каким местом, на отпущение грехов, влияют имена соучастников, это же не суд, или следствие, а исповедь. Имя жертвы, ещё как-то.
А вот когда уже стало понятно, что ничего Мордаунт больше не получит, тогда и про мать, и кинжал в грудь.
Поделиться311-05-2026 12:20:19
Разберём глупости, про рождение Мордаунта в 1625 году.
Дата выведена простым способом. Мазарини он сказал, что ему 23 года. По роману, это 1648, простое вычитание.
Но что то, ни кому не пришло в голову, что такой сын змеи и исчадия ада, а ведь у всех так и есть, может и соврать.
Не получится и Атоса притянуть, как гарантию, с чего ему знать точный возраст Мордаунта. Что, тем больше не было, при разговоре с Винтером, что бы про змеёныша говорить. Тогда ещё никакой рефлексии у Атоса не началось.
А ведь есть ещё и другие факты, где как раз, точно, не было никакого смысла Мордаунту врать.
Вот Мордаунт.
- Монсеньер, мне двадцать три года, но ваше преосвященство ошибается,
считая меня молодым. Я старше вас, хотя мне и недостает вашей мудрости.
Не получится натянуть и то, что в первой части статьи. Где явные проблемы с логикой, и есть подтверждение, что выглядел он старше 23-х.
Вот ещё Мордаунт, что мол старше я поэтому выгляжу.
- Я говорю, монсеньер, что год страданий должен считаться за два, а я страдаю уже двадцать лет.
Тут ещё и арифметика, почему двадцать то страдает. Если ему 23, то он только 18 может, именно страдать.
Так, красное словцо, так с чего про 23, тогда у всех гарантированная правда.
А 18 вот отсюда получается.
- Значит, вы никогда не видали вашей матери?
- Нет, монсеньер, когда я был ребенком, она три раза заходила к моей
кормилице. Последний ее приход я помню так же хорошо, как если бы это
было вчера.
- У вас хорошая память, - произнес Мазарини.
- О да, монсеньер, - сказал молодой человек с таким выражением, что у
кардинала пробежала дрожь по спине.
- Кто же вас воспитывал? - спросил Мазарини.
- Кормилица-француженка; когда мне исполнилось пять лет, она прогнала
меня, так как ей перестали платить за меня. Она назвала мне имя моего
родственника, о котором ей часто говорила моя мать.
Ладно, страдал он пусть с 28-го, когда мать убили, как раз под 48-й.
Но почему с трёх лет то тогда получается. Выгнали его в 5, что заранее страдать начал, пока ещё за него деньгиплатили.
То, что мать толком не видел, ага, это такие же страдания, как ребёнком милостыню просить. Он её и до этого толком не видал, и ничего не мог понимать.
Так что с 5 лет только страдания, а это 18 всего, если ему 23. А вот 25-5, это и есть 20.
При 25-м, ещё и получается, что кормилица его 1,5 года бесплатно держала, ведь денег, точно после казни миледи, никаких бы не было. А выгнал только в 5.
Без разницы, кто тут запутался. Дюма, или Мордаунт, в своей лжи.
Выгнали в 5 лет, сойдётся только, если ему уже 25 в 1648. и про выгон в 5 лет, ему точно никакого смыла врать.
Ну и главное, что делает 25 год невозможным.
Даже не будем разбирать, что она тогда, то ли беременная, по заданиям Ришелье носилась. Толи, только что родив. Есть и глупости, что она вообще во Франции родила, за месяц до встречи в Менге.
При том, что уже на неё навалили, мать-ехидна, это так, мелочь. Но вот что-то на другое, при таких раскладах, у толпы хулителей плохой матери, ума не хватает.
Он не была дурой, и понимала, что её хотя бы не бедная жизнь, а в будущем возможно и богатая, на 100% зависит от этого ребёнка.
А смертность детей в первый год, даже не бедных, тогда была просто огромная. Так что с полным основанием, можно считать чушью, что она могла в первый год, заниматься тем, что уже вполне реально, когда ребёнок уже подрос, и шансы на выживание гораздо выше.
Ну и теперь к главному дебилу, по тем, у кого Мордаунт сказал правду.
А по -другому, тогда лорда Винтера, того что в романе, не назовёшь.
Давно уже было, что тогда траур был 18 месяцев. Значит история с подвесками, была уже точно через 18 месяцев, после смерти мужа.
Если начало романа 1625, как во многих изданиях.
Подвески, это сентябрь. Тогда смерть другого Винтера, край 03.1623.
Даже если в начале года родила, то всё равно, больше года прошло. И как тогда назвать Винтера деверя, который точно знает, что ребёнок к его брату никакого отношения. Но признаёт, что в случаи его смерти, он ему наследует.
Да ещё и второй вариант. В романе, Дюма ведь так и не определился, старший брат, муж миледи, или младший. Тогда вообще, титул и майорат, к какому-то ублюдку уходит, а настоящий Винтер, полный идиот. И спасло этого идиота, только, что золовка Бекингема и Констанцию убила.
А вот при рождении во 2 половине 23-го, или до марта 24-го, всё разумно. И Милели не надо беременной скакать, и младенца бросать на кормилицу, которой на него без разницы, бабки давай. Рискуя что помрёт.
Тогда, даже если родился после смерти отца, а она была скоропостижной, по тому же Винтеру, значит даже за день до смерти могли зачать. Да ещё церковь тогда признавала переношенность, вроде даже до года.
Ничего ей деверь Винтер не мог тогда предъявить.
А если ещё и понимать, что 1625 год, слишком много несоответствий даёт, с реальными историческими событиями. Да и временнЫе броски тогда, совсем уж неадекватные. Ведь реперная точка, убийство Бекингема, однозначна -1628. Тогда три года действия романа, с сильными провалами в хрометраже.
А вот если, как было в некоторых изданиях, что приезд в Менг, это всё таки первый понедельник апреля 1626 года, всё гораздо разумнее получается, в том числе и исторически.
Муж тогда мог умереть до марта 1624. И точно нет никаких возможностей, считать, что Миледи принесла этого ребёнка слева.
Ведь и в романе, нет никаких оспариваний от Винтера, что ребёнок не от брата. Потому что он родился ещё при живом брате. Максимум полгода после смерти. Все лишения наследства в романе, на основании, что брак незаконен.
Ещё при 1625 годе рождения, и Миледи дура. Ведь по всем, она же мужа отравила, ведь кроме палача, ещё один святой есть в романе - это живой лорд Винтер. А ума понять не хватает, что пока не родился ребёнок, а муж умер уже, всё будет проблематично с наследством. Не было никакого смыла ей, беременной его травить, а тем более, если её даже и не было.
Ведь и выкидыши тогда, то же частое явление, тем более с фигурой Шарлотты.
Максимально всё сойдётся, только при таком хрометраже.
История, монастырь- Граф Де Ла Фер, это 1620-1621 год.
Миледи, становится Миледи по титулу 1622-23.
Рождение Джона Френсиса Винтера 07.1623-06.1624.
Смерть мужа Миледи 10.1623-03.1624.
12.1624-02.1625 Начало работы Миледи на Ришелье.
Матчасть, уже ко встрече в Менге, она точно не новичок, это и по отношению к ней Рошфора, и самого кардинала.
Где то в 1625-до лета 1626, она пыталась закрутить с Бекенгемом. Возможно, пару раз что-то и было.
Делала она это, по зову души или тела. Или по финансовому интересу. Или вообще по заданию кардинала. Мы уже никогда не узнаем.
Ну и дальше 04.1626 роман Дюма начался.
Поделиться414-05-2026 05:20:03
Дальше разговор с Гримо, у него уже точно ни шанса выжить, для того времени, и такое.
Та женщина, которую ваши господа и вы заставили меня убить...
Когда уже перечитал внимательно ДЛС, и ещё раз обратил внимание на это от палача, на Дюмании попалось, что мол именно Дюма сказал, что обеты их были не рушимы. Смешно.
Ага, тут тогда то же, сам Дюма сказал, что эти гады мушкетёры, бедненького, чуть ли не святого, всегда говорящего правду, заставили убить эту белокурую красавицу.
А уж то, что в ТМ уже на уровне рефлекса, Гримо, говорящий только максимум пару слов, и только когда спрашивают, заставил палача, это для вышедших из мышления пубертата, вообще ржака полная.
Так что это такое, вариантов только два.
Первый, Дюма впал в ранний "Альцгеймер", и совсем забыл, что написал всего-то пару лет назад. Там ни намёка, что палача кто-то заставлял. Он даже деньги пафосно выбросил.
Ну и 2 вариант, что Дюма тут, уже полный абсурд вставил, в слова палача, что бы даже до самых тупых дошло, что палач врёт, как дышит. И вообще не заморачивался, даже при скорой встрече с Богом, который уж точно всё знает.
Вернёмся к психологии. Так откуда у палача, эта рефлексия, Ах, как мог убить. Если всего лишь убил сооблазнительницу, отравительницу и убийцу.
Да ещё ту, которая его брата сначала довела до греха, нарушения обета безбрачия. А потом вообще до страшного смертного греха, самоубийства.
И ведь явно, хоть может и с превышением, но точно, тогда есть признаки самообороны, такая, каждого из них ведь могла убить.
И уже факт, который могут оспаривать, только люди, с мышлением на уровне детсада, палач врал, даже на предсмертной исповеди. Причём в вещах, которые по сравнению с рубкой головы, вообще мелочь.
Ну и к Атосу, у которого рефлексия, то же не понятно с чего, если всё было просто.
Напоминаю, в ТМ, после того, как всплыла история с миледи и Д Артаньном, и Атос рассказал про женитьбу, своего, якобы, друга. У него ни намёка, на мол как мог. И это когда собственным руками её повесил.
Так что, старческие гормоны сентиментальности, заместившие тестостерон, заиграли после 40 лет.
Когда он про то, что Винтер мог что-то делать ребёнку, там ещё для Атоса из ТМ нормально. Сын за преступления родителей не отвечает, и вполне может быть не таким, как мать.
Но спасение Мордаунта из воды, уже после того, как он лично убил короля. А ведь там уж точно убийство, даже в большей степени, чем то, что на реке в 1628.
Или есть тупящие, у которых, то шоу, что устроили с судилищем от парламента, Атос мог посчитать за законный суд.
Так с чего спас то, если всего лишь, даже если и не законно, казнили явную преступницу.
И ведь два убийства от Миледи, были на 100% доказаны. В том числе, и как это описал Дюма, там никаких сомнений.
Ладно, одно по случайности. Но убийство Констанции, это чисто умышленное, без вариантов.
Дальше вообще, вопреки всем, Атос тащит Мордаунта из воды. Если кто забыл.
- Отлично, - проговорил Атос, - теперь другой рукой держитесь за меня. - И он подставил ему свое плечо, голова его почти коснулась головы
Мордаунта, и два смертельных врага обнялись, как два родных брата.
Мордаунт схватил своими скрюченными пальцами воротник Атоса.
- Хорошо, хорошо, - сказал граф, - теперь вы спасены, успокойтесь.
- О... моя мать! - воскликнул Мордаунт с горящим взглядом и с выражением ненависти, которое невозможно описать. Я могу принести тебе в жертву лишь одного, но зато это будет тот, которого выбрала бы ты.
В борьбе за жизнь, Атос убивает его, для того времени, вообще не о чем говорить. Даже в нашем суде, его бы полностью опрадали, тут чистейшая самооборона, без намёка на превышение. Не убей его, он за собой утащит.
И вот реакция Атоса.
"Это не я его убил, - сказал про себя Атос, - это судьба".
Какая на фиг судьба. Или проведение, которое, он и до этого не раз вспоминал.
Тут даже не обмен, своей жизни, на чужую. Как например в дуэли, когда решено до смерти драться.
Тут не желание пойти с тем, кто гарантированно решил самоубиться, и взять другого с собой.
И от палача, и от Атоса, такие рефлексии возможны, только от глубоко загнанного внутрь, но очень сильного, чувства вины.
Вот откуда оно, и будет дальше, уже при анализе ТМ.
Поделиться527-05-2026 05:55:18
Ху есть кто в ТМ.
У англичан майорат. Титул лорда как пэра Англии (от барона до герцога включительно) и закреплённое за титулом неотчуждаемое имущество (обычно поместье, но иногда также движимость, денежные средства и пр.) после смерти лорда переходит безраздельно к его старшему сыну. Младшие сыновья при этом пэрами не являются, и связанное с титулом состояние не наследуют — они могут унаследовать имущество от матери и кого угодно другого, если это имущество не является частью чьего-либо майоратного владения. А от отца-лорда полный титул и закреплённая за ним собственность переходят исключительно к старшему сыну.
Тут без вариантов, два Барона Шеффилда, или Графа, Чего-то там, никак не возможны. Титул учтивости возможен только для сына, но никак не для брата.
Младший брат лорда наследует титул и связанную с ним собственность только в случае, если старший брат-лорд умирает, не оставив потомков мужского пола.
А это имеет отношение к болтовне, про тот же 25 год рождения Мордаунта, и его незаконорожденности.
Если даже Барон Винтер старший, фиг с ним, с титулом, но деньги точно у мужа Миледи были, и не малые, так что при малейшем шансе. Винтер бы сразу попытался оспорить права сына миледи.
А уж если Барон младший, и тогда речь о наследовании титула графа чего-то, то вообще чушь абсолютная, что при тех сроках, которые тогда получаются от смерти отца, до рождения ребёнка, ни у кого никаких вопросов не возникло. Так же нет и намёка, более того Дюма однозначно в начале показал, что барон нормально относился к Миледи, что просто не возможно, при подозрениях уже тогда, что она отравила его брата.
То есть действующий в романе нынешний Винтер как младший брат покойного Винтера, оставившего после себя сына, пролетает мимо титула и никаким лордом быть не может.
Он точно не может быть лордом, с тем же титулом - это факт.
Тут даже титул учтивости не натягивается.
В качестве титула учтивости младших сыновей герцогов и маркизов используется титул лорд перед именем и фамилией («лорд Рэндольф Черчилль»). Младшие сыновья графов и все сыновья виконтов и баронов именуются просто «Достопочтенный»
Но без разницы какова вероятность такого в реальной жизни, для романа вполне нормально, что оба брата лорды Винтеры, ведь Винтер это фамилия, только с разными титулами.
Всё сойдётся если понимать, что люди могут врать, да и просто ошибаться.
Вот на этой базе и анализ.
Матчасть.
Бекингем её назвал графиня Винтер.
.
Сам Винтер Д Арту "я барон Шеффилд".
.
Атос назвал леди Кларик.
.
Она сама себя Леди Кларик.
Бекингем не мог ошибаться, и точно не было никакого смысла ему тут врать.
Так что есть факт, Миледи - Графиня по мужу, то есть, и второго графа сумела заполучить.
Та же нет вариантов на ошибку, и точно бессмысленна ложь Винтера о себе, перед дуэлью.
Факт, Винтер из романа - барон Шеффилд.
Граф точно выше барона по рангу, так что чушь, что муж Миледи младший брат.
Без разницы запутался Дюма со старшинством или нет, уж Миледи то в той ситуации могла соврать. И даже нет смысла, искать смысл этого вранья, к тому времени социопат в ней уже явный, и не возможно угадать, что она там накрутила, или собиралась.
Как в семейство Винтеров оказалось два титула, принципиального значение не имеет. В романе явно показано, что семья была в фаворе у Бекингема, а значит и у Карла.
Есть минимум три варианта.
Бездетный родственник Барон, например дядя.
Мог получить и за собственные заслуги перед королём.
Ну и вариант, редкий в реальной жизни, но вполне возможный для романа, через мать.
- если женщина была только хранительницей титула, чтобы в будущем передать его наследнику мужского пола (все родственники, что могли бы передать титулы мертвы или не могут быть носителями титула. Если женщина выходила замуж за титулованного мужчину, тогда её второй сын получал титул по наследству).
Титулы английских аристократов, как правило, не были связаны с находившимися в их владении землями, чему в немалой степени способствовала утвердившаяся ещё во времена Вильгельма Завоевателя практика раздачи королём земель своим вассалам не единым массивом, а несколькими участками, располагавшимися в различных местностях («граф Эссекс, например, не имел никакого отношения к землям графства Эссекс, а земли графа Оксфорда располагались где угодно, только не в Оксфордшире»). Наследование титулов не было автоматическим. «Герцоги, маркизы, графы, виконты и бароны или возводятся в звание монархом, или удостаиваются этой почести, будучи старшими сыновьями, как высшими и ближайшими наследниками по отношению к своим родителям», — писал Томас Смит. При этом он отмечал, что возведением в звание именует «в первую очередь дарование и определение условий почести (пожалованной монархом за добрую службу…), которая с титулом этой почести обыкновенно (но не всегда) жалуется ему и его наследникам, только мужского пола…».
Так какого "майората" был графом, муж Миледи?
Маркизы и графы могут использовать и форму чего, и форму фамилии, но обычно предпочитают именно фамилии - маркиз Сеймур, хотя исторически графы всегда местности: граф Кембриджский.
Она точно леди Кларик, она сама себя так называла, ладно бы если бы в ничего не значащих ситуациях, тут могла и врать. Но она это сделала при Кардинале, в Красной Голубятне, а он никак не отреагировал.
У Дюма ничего, где граф или графиня были с указанием чего. Если ничего не придумывать, то нет вариантов, что это чего - именно Кларик. Да, звучит как-то слишком не пафосно, не Шеффилд, и уж точно не Бекингем. И никаких селений, с названием Кларик, в Англии на данный момент нет, так что просто придумал. Что логично. Хоть тогда, не как сейчас, по любому поводу могут подать в суд. Но даже тогда, давать такой героине, которая уж точно, мягко говоря не пример для подражания, что-то реально существующее, слишком рискованно.
Ну и второе, да Кларик больше похоже на фамилию. Но если так, то лекарство хуже болезни, что ещё одна фамилия у неё, да ещё официально признанная.
..
Всё было бы просто, но системные проблемы Дюма, это навечно. Та сериальность при написании, и всё таки далеко не эйдетическая память Дюма, постоянно их создаёт.
Нам нужна, — ответил Атос, — Шарлотта Баксон, которую звали сначала графиней де Ла Фер, а потом леди Винтер, баронессой Шеффилд.
Не могла она быть баронессой Шеффилд, как уже было, что от мужа, она графиню получила, у Бекингема это без вариантов, а барон Шеффилд, уже брат Винтера. В принципе, граф мог быть и бароном, но другим, если Шеффилд уже есть.
Без натягивание, этот косяк Дюма не исправить.
Тут даже не натянешь смерть Барона Винтера, её сын мог бы получить ещё и барона, для романа пошло бы, но она сама, никак бы баронессой стать не могла, если бы только замуж за живого брата вышла.
Есть только один вариант, что Атос тут намекает на её шпионство. Вот тут проблем нет.
Не считать же чудом, что шпион может представляться иногда, чужим именем,
Ну и второе натягивание, где уже никто не врал.
Возможное только если муж Миледи старший. Он был и графом Кларик, и бароном Шеффилд. После скоропостижной смерти, титул барона король передал не сыну, а именно брату. Вот и получилась каша, вряд ли возможная в реале, но для мира Дюма допустима.
То есть, Миледи осталась баронессой Шеффилд, но только до женитьбы нового барона Шеффилда. При этом она так же и графиня Кларик,
.
Ну и про лорда Винтера. В начале ТМ, он однозначно барон Шеффилд.
Титул графа, король отобрал у Мордаунта. Мне долго было не понятно, отдал ли Карл этот титул, графа Кларик, Винтеру.
В ДЛС Винтер постоянно милордом и по фамилии.
Но один раз Дюма проговорился, и без разницы случайно или нет.
- Признаюсь, - произнес Арамис, - что я, как и граф де Ла Фер, не вижу в ней ничего особенного.
- Граф, - промолвил Атос, - в таком опасном положении нужно смотреть
на землю, а не в небо. Хорошо ли вы знаете наших шотландцев и уверены вы
в них?
- В шотландцах? - спросил Винтер. - В каких шотландцах?
В небо смотрел именно Винтер, так что из барона в ТМ, он стал графом. И нет смыла придумывать, что каким то другим, а не тем же, что его брат. Когда именно, король дал ему титул, отобранный у племянника, узнать невозможно.
Итогом.
Миледи.
Попала в монастырь под настоящим именем - Анна де Бейль.
Под ним же вышла замуж, и стала графиней де Ла Фер.
Что бы не болтали много лет, читающие роман, с мышлением не вышедшим из пубертата, этот брак абсолютно законен. Не было никаких обетов с её стороны. Как раз, что бы его избежать, и был побег из монастыря.
Граф де Ла Фер, уверен, что стал вдовцом. Но так же уверен, что этот брак, а так же его роль палача, опозорили имя де Ла Фер. Поэтому совершает моральное самоубийство, и уходит в Атосы.
И официально он никогда не был признан мёртвым, король всегда знал, кто такой Атос.
Как Миледи смогла перебраться в Англию, сюжет для экранизации. Там она стала Шарлотта Баксон. Откуда это имя, в трилогии Дюма ничего.
Еще раз, после событий на землях графа де Ла Фер, ей абсолютно глупо светить своим настоящим именем, даже в Англии.
Она, на базе слухов, считая, что первый муж мёртв, повторно выходит замуж. И становится графиней Кларик, с фамилией Винтер.
Де юре, это двоемужество, но никто об этом тогда знать не мог.
Так что родившийся в 1623-1624 году Джон Френсис Винтер. Абсолютно законно, после смерти отца, стал графом Кларик.
Лезть в каноническое право, и рассуждать, как всплывшее двоемужество матери, могло повлиять на законность наследования титула, не собираюсь. На Дюмании есть тема про это. Так же нет смысла рассуждать, что если даже двоемужество де юре, не лишало его прав, то такой король как Карл, без проблем мог это сделать сам. И вряд ли кто бы стал возмущаться.
После смерти матери, Карл лишает титула и имени Джона Френсиса Винтера.
незаконнорожденные сыновья не получали титулов ни при каких обстоятельствах.
А двоемужество, это формальное основание считать брак матери с его отцом не законным.
Когда именно он стал Мордаунтом, подробностей нет.
Явно же в дестве и кормилица и тот пастор, назвали его просто Джоном.
Лорд Винтер, в ТМ - барон Шеффилд.
К моменту смерти в ДЛС - он граф Кларик.
Поделиться607-06-2026 07:57:55
Объективное разбирательство о преступлениях Анны де Бейль.
Убийство Констанции, и Бризмона, отравлением, у Дюма показаны однозначно,
А вот дальше, нужно уже мышление взрослого человека, что бы понять, где факт, а где нет ничего, кроме показаний явно заинтересованных свидетелей.
Д Арт.
— Перед богом и людьми обвиняю эту женщину в том, что она подстрекала меня убить графа де Варда, и, так как здесь нет никого, кто мог бы засвидетельствовать истинность этого обвинения, я сам ее свидетельствую!
А вот тут полуправда, с высот нашего времени. А если только к тому времени, и миру романа - глупое враньё. В котором Дюма как раз и рассчитывал, на не взыскательную публику своего времени.
Она подстрекала его вызвать Де Варда на дуэль. К убийству, в понимании как всё показано в мире романа, это не имеет никакого отношения. К тому же, у неё были все основания, требовать защитить свою честь, от человека который, как минимум заявляет о желании её поиметь.
А с учётом того, что эти основания у неё были, как раз из-за мерзотных поступков самого Д АРта, в качественной экранизации, эту глупость нужно убирать. Два её убийства, у Дюма показаны однозначно, их уже достаточно, для приговора, в то время.
Винтер.
Получив ваше письмо, в котором вы меня предостерегали, я велел арестовать эту женщину и поручил стеречь ее одному верному и преданному мне человеку. Она совратила его, вложила ему в руку кинжал, подговорила его убить герцога,
Правда, но с добавлением двусмысленности, которая даже в 19 веке уже больше склонялось к современному семантическому значению.
Речь о слове "совратить", сейчас в подавляющем большинстве случаев, сразу в нём видят сексуальный подтекст.
И по тому, как Винтер говорил о ней, и в конце и ТМ, и в ДЛС, он явно это и имел ввиду.
Но у Дюма явно показано, что Миледи манипулировала Фельтоном, через его религиозный фанатизм, а не совращение постелью.
А с учётом вот этого, Винтера даже можно назвать лжецом, что читая с мышлением подростка, конечно мозг не увидит.
— Друг низкого человека на все способен.
.
— Кого вы называете низким человеком? — спросил Фельтон.
.
— Разве есть в Англии другой человек, которого можно было бы назвать так?
.
— Вы говорите о Джордже Вилльерсе?.. — снова спросил Фельтон, и глаза его засверкали.
.
— ...которого язычники и неверующие зовут герцогом Бекингэмом, — договорила миледи. — Я не думала, чтобы в Англии нашелся хоть один англичанин, которому нужно было бы так долго объяснять, о ком я говорю!
.
— Десница господня простерта над ним, — сказал Фельтон, — он не избегнет кары, которую заслуживает.
Фельтон лишь выражал по отношению к герцогу чувство омерзения,..
Где тут какое-то совращение, даже просто в смысле "с пути истинного". Вот если бы он Винтера убил, а до этого, он точно был ему предан, тогда ещё можно что-то было говорить о правде.
Миледи всего лишь разожгла то, что уже давно тлело. И Винтер тут просто как дурак поступил. Он что не знал что ли, как Фельтон относится к Бекингему. И именно его, и поставил охранять ту, которая Бекингема собралась убить.
Там если и было что-то от секса, то вторичное, скорее даже третичное.
— Мне, брату?
Это что, врёт он, или тут, кому выгодно, инцест видят.
Вот ещё.
Ну, а Фельтон... Фельтон колеблется! Ах, он не такой человек, как этот проклятый д′Артаньян! Пуританин обожает только непорочных дев, и к тому же обожает их, сложив молитвенно руки. Мушкетер же любит женщин, и любит их, заключая в свои объятия".
Во время этого переезда Фельтон все рассказал миледи: как он, вместо того чтобы отправиться в Лондон, нанял это судно,
Как там в КВН, а где?
Да, был поцелуй в губы, но там то же не обычное соблазнение, а поцелуй пуритан.
Вот ещё поцелуй в губы из того мира, что, то же романтика.
— Рошфор, — сказал кардинал, — перед вами господин Д′Артаньян. Я принимаю его в число моих друзей, а потому поцелуйтесь оба и ведите себя благоразумно, если хотите сберечь ваши головы.
.
Рошфор и Д′Артаньян, едва прикасаясь губами, поцеловались; кардинал стоял тут же и не спускал с них бдительных глаз.
Ну и точка, тут уже сам рассказчик, в виде Дюма.
Фельтон простился с миледи, поцеловав ей руку, как прощается брат с сестрой, уходя на прогулку.
.
женщина, которую он любил, вернее, боготворил, как святую,
Как уже и написал, если там и было что-то, только на третьем месте. А весь соблазн, на уровне брата и сестры по вере.
Скорее всего, что-то типа того же самого, было у неё и со священником. Особенно учитывая факт, что она была лет на 8 моложе. И как бы не пытались на неё натянуть лишнее, нет ничего, опровергающее, что в монастыре ей было именно 16 лет.
А вот это, как раз больше за 16, чем 20, которые ей хотят натянуть. И уж палач Лилля, был достаточно близко, к судебной системе, а уж она то знала точно, сколько лет Анне де Бейль.
— Эта молодая женщина была когда-то столь же красивой молодой девушкой.
Для того времени, 20 это уже гораздо ближе к молодой женщине, чем к девушке.
— Это еще не все, — продолжал лорд Винтер. — Мой брат, который сделал вас своей наследницей, умер, прохворав всего три часа, от странной болезни, от которой по всему телу идут синеватые пятна.
А ты что, об этом только сейчас узнал. Ах, какое совпадение. Как только ему засветили бабки брата, и его титул, сразу подозрения полезли. А что ж ты, эту отравительницу, Д Арту, как такую хорошую родственницу представлял, которая ещё и помочь ему может, своими связями. Что, пятна тогда какие- то другие были, и болел не три часа.
Тут только ангажированный до полной неадекватности суд, принял бы свидетельство, от настолько лично заинтересованного в исходе дела человека. Который к тому же, что-то несколько лет считал, или делал вид, что всё нормально, с этой смертью.
Ну и к главному свидетелю, действия которого и повлияли на все события романа, в том числе и на политику очень высокого уровня. Смерть Бекингема как раз такая и есть.
Вот сначала Атос и Миледи.
Я дал ей богатство, дал ей свое имя, и однажды я обнаружил, что эта женщина заклеймена: она отмечена клеймом в виде лилии на левом плече.
— О! — воскликнула миледи и встала. — Ручаюсь, что не найдется тот суд, который произнес надо мной этот гнусный приговор! Ручаюсь, что не найдется тот, кто его выполнил!
К Атосу не придерёшься, он мог ошибаться. Но на протяжении всей трилогии, это единственный человек, который никогда не врал, даже в мелочах.
Да, Миледи без проблем могла соврать, когда ей выгодно, и главное, если есть возможность не попасться. Конечно, если считать роман за мыло, и как принято у многих, когда с их сказками совпадает, считать Миледи за дуру, то тут она тупо врёт. Но ведь найти тот суд, особых проблем не было, уже зная намного больше, чем знал граф, к моменту казни.
И откуда такая уверенность, что палача найти невозможно. Уж это то, то же без проблем, если знаешь место события. А если защищаться именно в этом, то уж место, а именно Лилль, обязана была назвать.
Если не считать Миледи за дуру, то как только появилась возможность, она бы пыталась найти палача, что бы отомстить. А уж тем более убрать свидетеля, который знает о клейме.
И надо же, как совпало, палач уехал куда-то, никому не сообщив. Да ещё явно бы постарался, пойти по пути Графа, и распустить слухи о своей смерти. По мере описания событий, это будет подробно.
Ну и показания палача.
Как умный человек, уже со взрослым мышлением, должен их рассматривать, описано в двух статьях у меня.
Их них однозначен факт, что даже перед лицом смерти, на исповеди - палач врал. И при чём не абы о чём, а с явными признаками, что бы оправдать именно себя.
Она была монахиней Тамплемарского монастыря бенедиктинок. Молодой священник, простосердечный и глубоко верующий, отправлял службы в церкви этого монастыря. Она задумала совратить его, и это ей удалось: она могла бы совратить святого.
В монастырях могли находится не только монахини. Ну и тут слово совратить, с однозначным смыслом. Так что, как восприняли судьи это слово от Винтера, думаю разумным понятно.
Принятые ими монашеские обеты были священны и нерушимы.
На счёт его брата, тут без вариантов, его бы просто в женский монастырь не допустили, не будь обетов.
А вот с Миледи, то самое пубертатное мышление, рулит много десятилетий.
На Дюмании было то, что все посчитали за аргумент.
Мол у Дюма так написано, значит факт. Вот только у того же Дюма, от того же его героя, однозначно написано, что Мушкетёры, Винтер, а главное, и самое тупое, что и Гримо, заставили палача убить Миледи. Так что, или признавайте это фактом, что именно они заставили, а не сам палач выполнил свою работу добровольно, хоть и бесплатно, и по зову души. Или продолжайте егозить задницей на горячей сковородке, придумывая очередную чушь, в оправдание такого "честного" героя, как палач.
По факту, нет у Дюма ничего, что бы доказывало, что Анна де Белль просто приняла обет, не говоря уж о том, что она это сделала добровольно.
Молодая монахиня уговорила своего любовника покинуть те края, но для того, чтобы уехать оттуда,
Опять ничего, что бы хоть как-то подтверждало его слова. Начиная с того, что где им вообще этими любовниками стать. В монастыре то, где всё у всех на виду. Ага, наверно в кабинке на исповеди поимелись. Конечно, многие, явно судя по себе, даже в мысли не допустят, что можно просто по доброте душевной, бороться за то, что считаешь справедливым. Даже не берём в расчёт, как было на самом деле, главное, во что верил священник. И история с Фельтоном, уже это показала. Вот палач бы, конечно, по доброте ничего делать не стал. Поэтому и считал, что не за просто так его брат, а только соблазнённый исчадием ада.
Как было после побега, можно ещё обсуждать. Только по-взрослому, и учитывая реалии времени написания романа, и реальности мира, когда события происходили. Вот та же дефлорация, уж у дворянства то, точно имела сакральный смысл, особенно в романтических романах. И уж тем более, когда Атос женился на ангеле. Уж невинности то от ангела, он обязан был ожидать.
Ладно, хирургия тогда уже была, худо бедно, могли восстановить, но опять же, за немалые деньги. Но точно только в течении нескольких дней, и когда было всего пару раз. Так что, будем ещё и из Атоса идиота делать. Или изображать, что раз Дюма на этом не заострил, в связи с не возможностью просто поднятия темы, то сам он тут просто накосячил.
Священник украл священные сосуды и продал их; но в ту минуту, когда любовники готовились вместе уехать, их задержали.
Тут он сам сообщил, что крал именно его брат. Миледи максимум могли пришить подстрекательство, да и то его, ещё доказать надо.
А тут ещё раз о том, что роман надо читать не как мыло, где всё написано прямо, а как талантливую литературу, хоть и не высокого вкуса. Ещё и по-взрослому.
Ну, для тех, у кого все отношения между мужчиной и женщиной на уровне, лишь бы потрахаться, тем конечно всё ясно.
Но вот понимая, что Священник у Дюма не такой, как его изобразил палач, явно заинтересованный в нужной подаче, по личным причинам. Тем ясно, что всю вину священник взял на себя. И не было у суда ничего, кроме побега из монастыря. А понимая, что палач врал и здесь, то есть она не была монахиней, то вообще даже побег невозможно было ей предъявить. Только насильно вернуть обратно.
Неделю спустя она обольстила сына тюремщика и бежала.
Ещё одного обольстила, тут однозначно, он про секс. Это опять к лоху Атосу, и невинному ангелу.
Немного в сторону, но это имеет отношение к Атосу, и его пониманию целомудрия девушки.
По всем событиям ТМ, можно считать, что Атос жил как монах, только пил намного больше. От женщин он шарахался.
Так что, и до свадьбы он ни-ни, и вообще не имел представления о женской анатомии.
По ТМ, ещё как-то можно это натянуть. Но вот история с мадам де Шеврез, рассказанная в ДЛС, всё таки говорит, что вряд ли тот "ангел", был его первой женщиной, и даже второй. Так что в той ситуации, что описал палач, Атос именно лох, которого шлюха, развела, как мальчишку.
Священник был приговорен к десяти годам заключения в кандалах и к клейму.
Не будем лезть в реалии, что у клириков суд был свой. Его явно лишили сана, да и палачи были только гражданские.
Моей обязанностью было заклеймить виновного, а виновный, господа, был мой брат!
Тогда я поклялся, что эта женщина, которая его погубила, которая была больше чем его сообщницей, ибо она толкнула его на преступление, по меньшей мере разделит с ним наказание.
И что, эти события за пару дней что ли произошли, а это имеет отношение к другому, что тоже пубертатное мышление, из мозга гонит. К чему это, будет ниже.
И где хоть намёк, что про приговор к ней был.
Я догадывался, где она укрывается, выследил ее, застиг, связал и наложил такое же клеймо, какое я наложил на моего брата.
Ага, догадался он, палач же такой авторитет был, что про все места знал, где могли укрыться беглые.
Кто такой палач, и отношение к нему, в мире Дюма, однозначно показано и в ТМ, в предыдущей главе. И в ДЛС, когда жена узнала бетюнского палача.
Ага, так он сам вычислил, и выследил, куда там, суперсыщикам из бульварного чтива.
Ну и то самое, что мозг многих игнорит, даже когда ему прямо под нос, сунуть факты.
После побега, до того как палач догадался и нашёл, прошло минимум три дня. Так с чего, та, которая, по мнению толпы, легко может манипулировать любым, там торчала. Чего ждала то, когда её найдут что ли. Или у неё обет был, соблазнять и бежать только с братом палача.
Так что, вдруг не с того не с сего, целомудренное мышление в ней проснулось. И та, которая могла бы совратить святого., вдруг потеряла форму, и не смогла найти хоть кого-то, что бы сбежать из города.
Как по мне, и для тех кто может читать уже более серьёзное, чем "для младшего школьного возраста", тут или совсем тупой косяк Дюма. Или же, он уже тут показал, что палач врал.
Та, которая описана у палача, не стала бы тупить, и ждать чуда, что мол подожду, вдруг "любовник" сбежит. И ведь если даже сбежит, то крал то он ради денег, которых точно у него не прибавилось. Так на фиг он нужен был той, что у палача, и у тех, у кого до сих пор пубертанное мышление, если не ещё ближе к детству. Так за 150 лет никто и не ответил.
Ну и к глупостям, что мол не смогла она из города сбежать. Ага, план "Перехват" объявили, в 17 веке.
А с учётом, что, когда уже двое сбежавших, что-то план "перехват" не сработал, такие отмазки совсем тупые.
И ещё простейший вопрос, который конечно, фанатам палача в голову не придёт. А священник то кого соблазнил, что бы сбежать.
Ведь палач однозначен, что он ему не помогал. И в этой ситуации, его бы никто и не осудил, если бы даже признался. Так что врать ему, в отличии от всей истории с Миледи, не было никакого смысла.
Поделиться707-06-2026 08:08:38
На другой день после моего возвращения в Лилль брату моему тоже удалось бежать из тюрьмы.
То же, никто в упор не видит. Откуда он возвратился в Лилль. И по контексту, покидал он его, как раз ради клеймения Миледи.
Так вообще уже, супергениальный сыщик выходит. Не просто в городе её нашёл, а когда она уже где-то за городом была.
И ещё меньше умным и думающим понятно, с чего, такое "исчадие ада", торчало там, а не соблазнив очередного, не неслась куда подальше.
Всё сойдётся, только если не игнорить принцип не добросовестного свидетеля.
Не был палач даже простым сыщиком. Не откуда ему было догадаться, даже теоретически, где могут скрываться сбежавшие. Так же не единого шанса, что ему кто-то мог дать наводку. Не такие отношения к палачу, даже у простых граждан.
Так что только факт, что брат ему сказал, где она скрывается, и сможет объяснить, как палач её нашёл.
А откуда священник знал, так нет проблем, и любому не дураку ясно, что нужно заранее как-то договориться, как действовать, если что пойдёт не так.
И как, если палач, всего лишь догадался, а не знал, Священник и Миледи смогли встретится. После клейма, ей то уж точно не до поисков было. Тем более, если она не при чём, то ей откуда знать про побег. Так же как ему, находясь в бегах. Так что только дети, и любители мыла, могут тут верить в чудо, что судьба свела. Знал священник точно, где она находится.
Опять Фельтона вспоминаем, они то же договорились, где встретится, если он живой останется.
Дальше, как и положено тому, кто не собирается раскрывать всю правду, палач просто перепрыгивает на возвращение в Лилль, и побег брата. И даже ни намёка, а с чего, он эту виновную, в полном сломе жизни брата, да ещё и приговорённую, не притащил в Лилль, или хотя бы не сдал местным властям.
Каких только глупостей не придумали фанаты палача, что бы хоть как-то объяснить, этот скачок, видный даже ангажированным. Полностью при этом забив, и на принцип Оккама, и что роман всё таки не мыло.
Так же у палача ни слова, что он её клеймил по приговору суда, это его фанты себе в оправдание придумали.
Ещё раз.
Тогда я поклялся, что эта женщина, которая его погубила, которая была больше чем его сообщницей, ибо она толкнула его на преступление, по меньшей мере разделит с ним наказание.
Мол её бы так и так опустили. По ним, видать, нагло проигнорировав то самое мифическое решение суда.
Если дело одно, но один из обвиняемых сбежал, то нет никаких проблем, тогда уж тем более, вынести приговор заочно.
Палач прекрасно знал факты. Которые я привёл выше, священник взял всё на себя, а ей даже подстрекательство не пришьёшь, без его показаний. А монастырю выгоднее её вернуть в целости. Так что, никто даже Священника не пытал, что бы он на неё показания дал.
Преступление палача, тут только возможно, если уже мыслить не пубертатно.
Самосуд палач провёл. И приговор сам исполнил, как и Атос. Только по Дюма, Атосу самосуд не пришьёшь, там уже от самого Атоса, а он не врёт, что имел право. И ошибку тут не натянешь, уж в правах то своих, в мире романа, он разбирался на порядок лучше, чем все болтуны из сети, натягивающие реалии нашего мира, на тот.
А вот то, что сам Атос признал это повешение убийством, так там речь не о его праве как судьи. А полном его отсутствии, при исполнении. Не было у него прав палача.
А у палача не было решения суда.
Поэтому и не притащил он её в Лилль, и не стал объяснять почему.
И рефлексия, которая описана у меня подробно, не на пустом месте возникла.
Вот про суд в бумажке Винтера. которую он для высылки Миледи приготовил.
"Приказ отвезти в... поименованную Шарлотту Баксон, заклейменную судом Французского королевства, но освобожденную после наказания;
Про отбытие наказание, конечно чушь. Ага, сдалась она. Скорее всего, это версия Атоса. Мол отбыла наказание за воровство, и потом за него замуж выскочила. И как получено клеймо, то же не откуда Винтеру знать, он это со слов мушкетёров, конкретно Атоса. Который то же ничего, как и почему не знает, и знать так и не захочет. Но подсознательное, про которое Дюма не знал, но как талант чувствовал, чувство вины у Атоса было.
Вот и дальше, то же имеет значение, для понимания.
Он опять сошелся с этой женщиной:
И вот как не поиздеваться над тупящими, которые даже тут не видят явных глупостей.
Оба в бегах, с клеймами, и шли шли, без разницы, просто шли по делам, или искали, и вдруг нашли. А привет, так это ты, ещё живой, а давай снова сойдёмся.
У умных, не как-то случайно сошлись, а в планах у обоих было это, и место схода было. И палачу это точно известно.
они вместе бежали в Берри, и там ему удалось получить небольшой приход. Эта женщина выдавала себя за его сестру.
То же многими игнорится, как вообще он это мог узнать.
Ага, Миледи ему письмо написала, мол я за крутого пацана замуж вышла, и тебя суксын найду, и порешу.
Это утрирование, то же обоснованно, так как и дальнейшие действия палача, мозг толпы игнорит. Ага, охота к перемене мест у него наступила, то же мне, Онегина нашли.
Ниже разжую.
Кроме как от брата, не откуда ему знать подробности, про графиню де Ла Фер. И брат уже знает, что он натворил.
Тогда она бросила того, кого уже погубила, ради того, кого должна была погубить, и сделалась графиней де Ла Фер...
Уже даже без смеха невозможно, это умному читать. Ладно судьи, они 10% фактов не знают, что давно уже известны читателю.
Да и кто она такая, в этот момент жизни, у них по-свежему.
Но как можно тупить читателям, кроме как имея мышление на уровня пубертата, или детства.
Что же она его не бросила, когда он уже явной обузой стал, и мало шансов, что вообще они снова увидятся. А если по палачу, именно так и выходит.
Ага, понятно, она же исчадие ада. С доступом к знанию будущего. Вон какую многоходовочку рассчитала. Ведь только со священником, изображая брата и сестру, можно долго не вызывать подозрений. А с купцом, или с обычным мужиком, не прокатило бы. Она уже сидя в деревне под Лиллем, всё просчитала, что именно он ей нужен, что бы дворянина охмурить. И что он сбежит, не понятно только, кого соблазнив, ведь денег то у него точно не было.
— Тогда, — продолжал палач, — мой бедный брат, впав в безумное отчаяние и решив избавиться от жизни, которую эта женщина лишила и чести и счастья, вернулся в Лилль. Узнав о том, что я отбываю вместо него заключение, он добровольно явился в тюрьму и в тот же вечер повесился на дверце отдушины своей темницы.
Теперь ещё к суперсыщику, экстрасенс добавился. Он же получается с братом не виделся. Так откуда подробности.
Всё таки Анна ему письмо написала, по адресу: Лилль, палачу.
Ага, понял, об этом случаи все местные газеты трубили, вот когда родилась жёлтая пресса.
Только при детсадовском мышление, в его словах, правду можно углядеть. Явно они виделись, перед смертью священника. И явно священник сказал, что он нём думает.
Но признать свою вину, это точно не про палача. Матчасть опять под нос сую, его поведение, даже перед смертью. А тут он точно ещё жить собирался.
И вот про это я в курсе.
Как только личность самоубийцы была установлена, мне возвратили свободу.
И если кому-то хочется считать, что всё у Дюма прямо по-написаному, как и положено в мыле. И тогда явная чушь получается. Ведь сколько не извивайся, палачу не откуда было узнать подробности, Кроме как натягивая чушь, что не с того не сего, священник кому попало, всё это рассказал. Или тупо сдал Миледи, а власти на это забили.
И снова детский сад, если всё по палачу, бедный брат повесился, по причине, что эта сука его бросила, то с чего не сдал её властям, всего то рассказать где она сейчас, пусть сами разбираются.
Тот священник, что в описании палача, так и должен был поступить. Нормально же, отомстить этой гадине. Но тот, что у разумных, где и Анна ещё не такая, как в инсинуациях палача, и он сам не такой. Вот такой священник, просто бы сказал, что ничего не знаю, сбежала она от меня.
И если бы суд шёл подольше, даже у Атоса бы мозги включились. Если ты такой правильный, и уже узнал, что воровка и исчадие ада, окрутила невинного графа, что же не сообщил.
Ага, в Берри же графьёв, которые женятся, не пойми на ком, как донов Педро в Бразилии, найти не возможно.
Да, брак уже есть, но графу ещё как-то можно помочь, уже правду то, ему сообщить был обязан.
Денег у него точно хватало, палачи точно не были бедными, что бы отправить письмо с нарочным, с предупреждением.
Единственное, что может объяснить, почему не сделал, тем более после смерти брата, хотя бы в его память, если оба "не виноватые мы, она сама пришла", что всплыла бы правда, как это клеймо она получила. И пусть Аннушке то же бы прилетело. Но ему мало бы то же не показалось.
Ещё раз, если всё было как он тут напел, то зная все факты, его поведение не логично, мягко говоря. Он явно, правду разбавлял враньём, и в не малых количествах.
И не прокатит, что мол сообщил, но поздно. Уж про это бы он точно сказал. К тому же, и что было с графиней, ему тогда было бы известно, что её повесили, но по его поведению, он явно этого не знал.
Ещё мелочь, ну врёт ведь она, по тем, для кого Дюма якобы сказал, и всё тут ясно.
— Я поступлю в монастырь, я сделаюсь монахиней...
Почему не вернусь, и не снова стану, а просто сделаюсь, что подразумевает первичность. Снова Дюма запутался.
Ну и к тому, что могло быть после возвращения священника. Никаких вариантов, кроме как что встреча братьев была, и про Миледи палач узнал именно так, быть не может.
Так же факт, что нет ничего, кроме отмазок уровня школьного - дневник дома забыл, почему палач не вернул Миледи в Лилль, и не сдал властям. Соответственно, не было никакого приговора, и более того, палач точно знал, что и не будет. В чистом виде личная месть, и бездоказательный самомуд.
Ну и как должен быть реагировать явный преступник, зная, что его жертва получила большие возможности для того, что бы его наказать.
Так что можно натягивать, что Дюма перевёл палача из Лилля в Бетюн, только с целью, что бы он на суде выступил. И прост так палач решил обжитое, и очень хлебное место покинуть. А можно считать более разумное, в рамках романа, и банальной психологии, что палач просто испугался наказания за преступление, поэтому и переехал.
Для справки, и к тем, у кого палач в качестве благотворительности из Лилля в Бетюн перебрался.
Лилль в XVII веке он уже был значимым населённым пунктом.
В XVII веке Бетюн был известен как крепость. Например, в 1645 году крепость была взята Гастоном Орлеанским.
Расстояние между ними 33 км.
Современная численность Бетюн=25 тысяч. Лилль=230 т.
Конечно, не доказуемо, что палач перебрался в Бетюн ещё в 1620. Но с учётом всех фактов, такой вариант на порядок разумнее, чем просто палач решил перебраться, из явно не самого мелкого города, в деревню, отдохнуть душой и телом. При этом гарантированно потеряв в доходах.
И вот две цитаты, уже вместе, очень хорошо характеризующие этого свидетеля.
— Охотно, ваша милость, — сказал палач, — ибо я добрый католик и твердо убежден, что поступаю справедливо, исполняя мою обязанность по отношению к этой женщине.
И ДЛС
Та женщина, которую ваши господа и вы заставили меня убить...
Так что, Дюма уже тупил по полной, на фоне раннего Альцгеймера, и не помнил, что было у него пару лет назад.
Или же тупят все остальные, и много лет не видят, что Дюма тут однозначно сказал, что верить всему, что несёт палач- нельзя.
Он даже уже точно зная, что предстанет пред Богом, пытается себя оправдать враньём.
И ещё раз читайте верхнюю цитату. Если всё просто, как он нёс на суде, то откуда вообще может взять рефлексия, ах как я мог это сделать.
Ещё и про рефлексию Атоса, то же не риторический, а прямой вопрос, как этот же человек, вот от этого:
— Вы не женщина, — холодно ответил Атос, — вы не человек — вы демон, вырвавшийся из ада, и мы заставим вас туда вернуться!
и этого
— Если вы сделаете еще один шаг, д′Артаньян, — сказал он, — мы скрестим шпаги!
Сюда же и то, что уже пытался засунуть в мозг тупящим. Нет никакого намёка на рефлексию, когда он рассказывал историю "друга", а значит пока он не знал все факты, как его жена получила клеймо.
И как же он дошёл до этого.
"Это не я его убил, - сказал про себя Атос, - это судьба".
И это о человеке, который хотел его убить, при чём, не в честном поединке, а своего спасителя.
Вот ещё, это после казни. И именно у Атоса меньше всего признаков, что появится какая-то рефлексия по по поводу миледи
Поэтому возвращение в Ла-Рошель было очень унылым. Особенно наши четыре друга вызывали удивление своих товарищей: они ехали все рядом, понурив голову и мрачно глядя перед собой. Только Атос время от времени поднимал величавое чело, глаза его вспыхивали огнем, на губах мелькала горькая усмешка, а затем он снова, подобно своим товарищам, впадал в задумчивость.
Так что это у Дюма. Полное несоответствие героев, когда не с того, не с сего, начинают сожалеть, на пустом месте. А место именно пустое, если воспринимать роман, как мыло, где если уж белым кого-то покрасил, то даже думать не смей, что там что-то серое, как у Атоса. А уж тем более очень чёрное, как у Палача.
Или же всё таки Дюма написал всё намного сложнее. И надо использовать все факты, а не как в пубертатном мышлении, только те, что уже под придуманное подпадает.
При втором варианте, у читателей уже получается, что хоть и не признаваясь себе прямо, и Атос, и Палач понимали, что их действия привели ко всем последующим событиям. И на них есть вина. На Атосе малая часть, что не дал жене ни шанса объясниться. А на палаче, прямое преступление, которое привело к развитию социапатических наклонностей в Анне де Бейль.
Поделиться818-06-2026 08:36:22
Никаких вариантов, пока всё не разрешилось, в разборках Людовика и матери, никаких свадеб и охот невозможно. Тем более для Атоса, который точно не остался бы в стороне, и выбрал бы. Хоть и косвенно, по роману, это была сторона Короля.
Граф вернулся в свои земли после 08.1620., вроде как его встреча с Анной только после этой даты.
Но есть вот это, типа от рассказчика,
ибо эта грусть становилась обычно еще сильнее в лучшее время года: июнь и июль были самыми тяжелыми месяцами для Атоса.
По мне, это скорее всего у Дюма, о той истории, с чего ему ещё в депресняк то впадать. Но это точно тогда не о свадьбе, ещё
разборки Короля с матерью не окончены. Придётся натягивать июль на август.
В принципе возможно. Ведь основная битва прошла 07.08. До этого Граф без проблем мог появиться дома. Тогда и произошло знакомство с Анной.
А свадьба уже после 10.08, когда семейная война закончилась.
Когда Анна и священник сбежали, тут сложнее. Между Лиллем и Буржем по прямой 400 км. Даже если Ла Фер на самом севере Берри, всё равно 350 км. Так сколько же парочка от Лилля добиралась. При чём, ещё и Париж по пути был. Если месяц, то это 12 км в день. В принципе нормально, что то же в апреле-мае побег из Лилля, в мае-июне добрались. Обратно священник наверно быстрее, что бы уж совсем палача долго в тюрьме не держать.
====
У Дюма есть, что мушкетеры в жили в большой дружбе уже пять лет, к моменту появления Д Арта.
25 год уже отсеяли, значит 26-5=1621 год. Вполне нормально. Если Атос появился в мушкетёрах в 09-10 1620. Он уж точно не сразу начал подпускать к себе, до уровня дружбы, в понятиях романа.
Дюмания, Евгения.
В "Двадцать лет спустя" Атос спрашивает: "Я еще молод, не правда ли; несмотря на мои сорок девять лет, меня все еще можно узнать?" (глава Замок Бражелон"). Если моя хронология верна, эти слова произнесены 27 мая 1648 года. Чтобы это было так, Атос должен был родиться в период с 28 мая по 31 декабря 1598 года либо с 1 января по 27 мая 1599 года.
3) В "Виконте" в главе "Старость Атоса" автор говорит: "Граф де Ла Фер, остававшийся, несмотря на свои шестьдесят два года, по-прежнему молодым..." Время действия - октябрь 1661 года (точную дату, боюсь, назвать невозможно). Отсюда можно сделать вывод, что граф должен был родиться в октябре-декабре 1598 года либо в январе-октябре 1599 года.
Пересечением промежутков, указанных в пунктах 2 и 3, для одновременного выполнения этих двух условий, является промежуток с октября 1598 года по конец мая 1599 года - именно в это время, получается, должен был родиться Атос.
Таким образом, в начале "Трех мушкетеров" Атосу 26 полных лет, либо 26 лет ему исполнится не позже, чем через полтора месяца.
Вот типа возражение.
Тревиль говорит Людовику, что мушкетер едва ли не вдвое старше своего друга-гвардейца. Д'Артаньяну - 18. 18х2=36. Это прекрасно ложится на "по меньшей мере тридцать"
А с чего это такая уверенность. Тревиль обязан был интересоваться нижней планкой, что бы уж совсем малолеток не пустить в мушкетёры. И если понимать ситуацию того времени, и кто такой Граф Де ла Фер, даже по сравнению со сделавшим карьеру де Тревилем. Но точно не имеющим знатных предков. Король лично принимал решение по Атосу, после его личного обращения, а Де Тревиля поставил перед фактом.
Де Тревиль именно по внешнему виду, возраст его определял.
И уж Атос то, точно знал свой возраст, лучше де Тревиля. И в ДЛС, он ещё точно не в маразме, что бы его забыть.
Так что тут выбор бинарный, или с возрастом Атоса ошибался де Тревиль, или Атос врал. Второй вариант - абсолютная чушь, по всей трилогии. Когда даже в ВДБ, Атос говорит, что к сожалению, честность из долга, превратилась в добродетель. Или и тут он лицемерил.
====
То же Евгения.
Возраст Арамиса.
2) Информативен разговор Арамиса и д'Артаньяна в "Двадцать лет спустя":
"- Да, - продолжал д'Артаньян, - в прежнее время я был моложе вас на два или три года, а мне, если не ошибаюсь, уже стукнуло сорок.
- В самом деле? - сказал Арамис. - ... Так по вашему счету выходит, что мне уже сорок три года?" (глава "Аббат д'Эрбле").
Разговор происходил 13 января 1648 года. Отсюда следует, что Арамис родился в период с 14 января по 31 декабря 1604 года либо с 1 по 13 января 1605 года.
3) Те самые 57 лет в "Виконте" ("В пятьдесят семь лет ищешь покоя и размышлений", - говорит Арамис в главе "Величие ваннского епископа"), сказанные в середине марта 1661 года, дают вероятный промежуток рождения: со второй половины марта по 31 декабря 1603 г. и с 1 января по первую половину марта 1604 г.
Объединим п. 2 и 3, и получим, что Арамис мог родиться во второй половине января, феврале или первой половине марта 1604 года.
То есть в начале первой книги ему уже исполнился 21 год.
Если год рождения 1604, то 17 лет в 1621, в принципе сойдёт, если уж Рауля отправили в 15 лет, практически на войну.
Но без проблем можно и 18, и даже 19 лет. Ведь явно показано в романе, что Арамис если и не заморачивался с возрастом, то как советская продавщица, у которой, ах, ошиблась, в 90 % случаев в свою пользу. Так что возраст на основании его слов, ничего на 100% дать не может.
====
С Д Артом, если без заморочек с точностью, всё проще. В 1648 он сам про 40 лет. Это значит, что в 1628 ему двадцать, а в 1626 - 18 лет, как и прямо сказано в начале романа.
====
Анна де Бейль.
Ничего адекватного, прямо опровергающего, что Анне было 16 лет в момент свадьбы, за 20 лет сетевых обсуждений, так и не приведено.
Всё вот на этом уровне.
Женщина, которую вы отравили в Бетюне была моложе вас, тем не менее она умерла" - слова дАртаньяна к миледи на счет Констанции
И откуда Д Арту знать, сколько ей лет, Пока пару ночей у неё был, в пачпорт заглянул. Или Кэтти упросил узнать.
Он мог знать только со слов Атоса. А Атос считал, что его обманули. Так что без проблем добавил ей трёшку.
Да и то, казнь это уж 28 год, Миледи тогда даже при 16-ти, уже 24. А возраст Констанции, то же у Дюма не однозначен.
Вот начало, в Менге, в полном соответствии с 16 годами.
Его собеседница, голова которой виднелась в рамке окна кареты, была молодая женщина лет двадцати — двадцати двух.
====
Констанция.
Есть от рассказчика, что ей 25. Это бальзам на пубертаное мышление всех, кому с миледи всё ясно. Вот же, врала старая кошёлка, говоря, мол "шишнадцать" мне.
А муж что, не знал сколько лет они женаты.
Бонасье однозначен, три года.
И у этого же рассказчика, что выдали её в 18 лет. Что даёт ей 21 год в начале романа.
И про 25 лет, это ещё 1626 год. Тогда смерть в 27. И Миледи тогда должно быть 28 минимум.
Тогда Атос женился, действительно на старой кошёлке, для того времени, 20-летней Анне.
Уже во вранье его обвинили. Это человека, который единственный, на протяжении все трилогии, в прямую не соврал ни разу. Теперь ещё и Анку, скосившую себе почти пятилетку, если не больше, принял за невинную 16-летнюю.
Всё нормально будет, если факты использовать объективно, и с применением мозга.
Констанции к моменту знакомства с Д Артом, 21 год. Умерла в 23.
Миледи казнили в 24 года.
=====
Общая хронология всех событий, имеющих отношения к героям.
1585 год рождения Кардинала Ришелье.
.
1599-1600 варианты года рождения Графа де Ла Фер.
.
1601 год рождения Людовика 13 и Анны Австрийской.
.
1603-1604 варианты года рождения Арамиса.
.
1604 год рождения Анны де Бейль.
.
1605 год рождения Констанции.
.
1607-1608 год рождения Д Артаньяна.
.
1610 коронация Людовика 13.
.
1615 их брак.
.
1620 год.
05-08 семейная война Людовика с матерью. Граф де Ла Фер выступил на стороне короля.
Тут можно и понатягивать, что графом он стал, как раз из этой битвы при Понт-де-Се, 07.08.1620 когда отца убили.
Но это именно натяжка, потому что, уж слишком тогда нагло, только стать главой, и сразу со всеми родными поругаться, из-за брака.
.
03-04 история Анны и священника в Лилле.
.
05-06 Анна и Священник живут на земле Графа.
06-07 Знакомство будущих Миледи и Атоса.
Тут есть вопросы. Где, и как вообще, Граф увидел этого ангела. Тут даже многоходовку Миледи не натянешь. Ага, с разбегу, пришла к замку под забор, граф увидал, и без ума влюбился.
Опять работа сценариста, в сериале надо показать, что был что-то, кроме как банальное, увидел, и сам в штабель уложился.
.
08-09 свадьба и роковая охота. Миледи быстро покидает владения графа. Когда она перебралась в Англию, точно установить не возможно. Только косвенно.
Священник, минимум за неделю до охоты, отправляется в Лилль. Разговаривает в тюрьме с братом палачом. Кончает жизнь самоубийством.
.
07-09 Граф уезжает в Париж, и по личному решению короля, становится мушкетёром Атосом.
Король в курсе всей истории Графа.
.
1621 Появляются три мушкетёра, база будущей четвёрки друзей.
.
09.1622 Кардинал, становится кардиналом по сану.
Важное для нас. тогда и начинает расти влияние Ришелье в политике Франции.
.
1622-23 Миледи, становится Миледи по титулу.
.
07.1623-06.1624 Рождение Джона Френсиса Винтера.
.
10.1623-03.1624 Смерть графа Кларик. Старшего лорда Винтера.
.
1623 Констанция в 18 лет, становится женой галантерейщика Бонасье.
В мире романа, Констанция крестница де Ла Порта.
За счёт этого блата, она и становится камеристкой Королевы.
Когда именно, у меня вычислить не получилось.
К этому же имеет отношение, как Бонасье мог узнать подробности истории с сарабандой, от жены.
Когда была эта история, то же не нашёл, но в сети, без указания источника, есть что это 1624 год. В принципе, вполне сходится.
.
12.1624-02.1625 Начало работы Миледи на Ришелье.
Матчасть, уже ко встрече в Менге, она точно не новичок, это и по отношению к ней Рошфора, и самого кардинала.
.
05.1625 История с жемчугом Бекингема, свидетелем которой был Портос.
.
06.1625 История Королевы и Герцога в Амьене. Где присутствовал Арамис.
Тут есть проблема. По его словам, он тогда ещё учился в семинарии. Но есть и про пять лет, что эта тройка уже знакома.
Вполне нормально натягивается, что Арамис, став мушкетёром в 1621, потом снова качнулся в сторону религиозной карьеры. Но к въезду Д Арта в Париж, семинарию уже закончил, но его натура военного, временно победила.
Это без проблем стыкуется с последующими событиями, где его ещё не раз будет качать туда-сюда.
Страница: 1